Как Хома с муравьем дружил — сказка (Иванов Альберт)

Пожалел как-то Хома бедолагу Муравья. Его на утлой щепке по ручью несло и крутило. Протянул Хома прутик, и Муравей вмиг на берег перебрался.

Крупный такой Муравей, хоть и маленький. Не местный: коричневый, а не чёрный. Издалека приплыл. Потом уж Хома узнал: его дождём в ручей смыло.

— Спасибо, — пропищал Муравей. — Спасибо огромное!

— Пустяки, — отмахнулся Хома. — Большое дело?!

— Большое, — упорствовал Муравей, — хоть ты и маленького спас.

Заспорили, большое или небольшое это дело.

Тут на берегу Суслик появился. То ли прогуливался, то ли просто попить пришёл. Скорее всего, всё вместе: прогулялся к ручью попить.

Выслушал он солидно спорщиков и, не раздумывая, рассудил:

— Ты, Хома, большое дело сделал.

— Кто прав! — обрадовался Муравей.

— Но ты, мураш, прав только наполовину. Хома большое дело сделал, потому что он большой. Ну, по сравненью с тобой. А вот ты не должен был «огромное спасибо» говорить, потому что ты мал. Значит, и «спасибо» от тебя, мураша, может быть только маленьким.

Озадачился Муравей. Да ведь и правда: разве может он, крошка-мураш, хоть когда-нибудь чем-то большим, значительным своего спасителя отблагодарить!..

Хоме после таких слов стало так приятно, что он и дальше решил быть великодушным и благородным. Порасспросил он Муравья, узнал, что его муравейник очень далеко отсюда, и пригласил к себе в нору пожить, сил набраться перед дальней дорогой.

— А хочешь, вообще у меня живи, — вконец расщедрился Хома, — места у меня много, а ты — маленький, не стеснишь.

— Спасибо огро… Маленькое, — спохватился Муравей. — Поживу. Но только до холодов. Зимовать мы только в муравейнике можем.

И стал он в норе у Хомы жить. Ямку там себе в углу сделал, а Хома рядом с ней заботливо светящуюся гнилушку положил, чтобы ненароком на гостя в темноте не наступить.

Суслик осуждал Хому за такую странную доброту:

— Зачем он тебе? Никакой от него пользы. Как от Козла — молока, а от Ежа — перьев!

— Отстань, — бурчал Хома.

— Если тебе самому неудобно мураша вытурить, — предлагал Суслик, — пусть ко мне жить перейдёт. Я не ты, я его тут же выставлю! И ты будешь ни при чём.

— Не стыдно тебе такое говорить? — укорил его Хома.

— He-а. А хочешь, я ради тебя, так и быть, могу как-нибудь вечерком сладко зевнуть и случайно его… проглотить, — бубнил своё Суслик, — хоть он, наверно, и кислый.

Хома наотрез отказался. Чего вздумал!

Но, увы, и сам он теперь жалел, что расщедрился, пустив Муравья к себе жить. Так уж вышло. Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Особенно того воробья, который уже вылетел!

Понятно, Муравей не очень-то ему мешал. Но вдвоём жить — это тебе всё-таки не одному. Не так вольготно. Вот хотя бы храпеть нельзя, маленький гость оглохнуть запросто может. Или — под ноги надо постоянно смотреть, когда домой возвращаешься. Вдруг Муравей с прогулки, или там с охоты своей, тоже домой топает. Опять же — ты спать хочешь, а твой гость длинный рассказ заведёт про то, как он на Муравьиного льва охотился. Тут Суслик кое в чём прав — пользы от Муравья никакой. Одни неудобства.

Если бы хоть кто-то восхищался его, Хомы, поступком, тогда можно было бы и потерпеть. Так нет, тот же Суслик каждый день насмехается: «Как от Козла — молока, как от Ежа — перьев, как от Вороны — сыра!». Легко ему говорить, он один живёт, в ус не дует.

Хома ему так однажды и сказал:

— Хорошо тебе, живёшь — в ус не дуешь!

Напыжился Суслик:

— Ага! Хорошо. Не дую. Не то что ты.

— Ладно, — обиделся Хома. — А почему не дуешь?

— Куда? — оторопел Суслик.

— В ус!

— Потому что живу хорошо, — нашёлся Суслик.

— Если хорошо живут, то обязательно в усы дуют. Вот так: пф, пф! — заносчиво подул Хома в свои усы, влево и вправо.

Суслик потерянно молчал. А потом:

— Я дую, дую! Пф, пф!!

— А раз дуешь, значит, тоже плохо живёшь. Кто хорошо живёт, тот в ус не дует, — вконец запутал его Хома. — Так-то!

Приструнил он Суслика, окоротил, да легче от этого жить не стало. Всё время одна и та же мысль гложет: «Вдвоём в одной норе живём, а Суслик-то один — в одной! Скорей бы зима подходила, Муравей обещался лишь до холодов задержаться».

Но того никто не подозревал, что приближалась беда. Лиса и Волк — они вновь к ним в рощу вернулись — давно зарились на Хому и Суслика. На Хому даже больше, он толще. Да уж очень и Хома и Суслик осторожные были. Всегда начеку! Вот и придумала Лиса для них хитрую ловушку. Она предложила Волку поймать их… на удочку. Умная она, Лиса. Недаром её дразнят — Рыжая!

Все рыжие звери — умные. Тигры хотя бы. Или рыжие коты.

Неспроста ведь поговорка имеется: «Что я, рыжий?!» Так с ходу отвечают, когда что-то невероятное предлагается. Тем самым утверждают, что на Такое лишь рыжий решится, а остальным тут делать нечего. Ну, а Лиса-то — рыжая из рыжих. Ей не к лицу отказываться: «Что я, рыжая?!» Ей всё ни по чём. Такой уж уродилась. Рыжей.

Она и придумала эти самые удочки на мелких зверьков. Вообще-то, несложная снасть. Надо нагнуть гибкую длинную орешину до земли, закрепить легонько и привязать к ней затяжную петлю. Замаскировать и насыпать внутри петли корму. Ловушка готова.

Заденешь случайно конец орешины, он резко выпрямится — и повиснешь, схваченный за лапы петлёй, в воздухе!.. Из чего Лиса петли сделала? Да из высокой травы сплела, три дня пыхтела — старалась. Наверно, всё на свете рыжие изобрели!

Вот и попались как-то Хома и Суслик на удочку. Точнее — на удочки. Висит каждый на своей орешине. Хома — головой вверх, за передние лапы пойман. А Суслик — головой вниз, за задние лапы петлёй схвачен.

Сами виноваты. Пожадничали. Нет бы призадуматься, отчего это ни с того ни с сего были орешки лущёные под кустами насыпаны. Лущёных орешков просто так не бывает, их сначала разгрызть надо. А кто разгрыз? И почему не съел? И зачем здесь оставил?!

Вылезают из засады Лиса и Волк. Довольные!

А Хома их не видит, кричит лучшему другу:

— Что там внизу?

— Конец пришел, — трясётся Суслик.

— А разве он… ходит? — растерялся Хома.

— Кто? — жутким голосом сказал Суслик.

— Конец.

— Конец не ходит, а приходит! Я говорю: нам конец пришёл!

— К нам? — ослышался Хома. — Откуда? — вертится он, стараясь вниз взглянуть.

— Оттуда! Из-за кустов! — вскипел Суслик.

— Не обманывай! Раз конец не ходит, значит, и не приходит!

Нашли о чём спорить! Тут внизу — гибель неминучая, а они выясняют: кто да что и откуда.

Наклонили орешины Волк с Лисой и сцапали голубчиков. Связали их травяными жгутами и в логово к Волку отнесли, под корявую сосну. Затем Волк назад сбегал и вновь ловушки нацелил — для новой добычи. Разохотился. Вдруг кто-то ещё попадётся.

А Муравей-то всё видел!..

Решили Волк и Лиса добычу поровну поделить. А как? Суслик — длиннее, Хома — толще. Можно бы, конечно, взвесить. Да весов нет. А если б и были, пользоваться ими не умеют.

И пока Волк с Лисой препирались, кому кто достанется, Муравей успел других Муравьёв созвать. Не своих, конечно. А первых попавшихся.

Двинулись кучно муравьи Хому и Суслика выручать. Хома же их собрата спас!

Муравьи, они-то маленькие, заползли прямо под жгуты, которыми пленники связаны были, и давай перегрызать.

— Ой-ёй! — дёргался, лёжа на спине, Хома. Он не знал, в чём дело. — Щекотно!

— Ой-ёй! — дёргался рядом Суслик. — Это мне щекотно, не передразнивай!

— Скоро вам не будет щекотно, — пообещал им Волк.

— Скоро вы успокоитесь, — ухмыльнулась Лиса.

И вновь принялись добычу делить.

— Бери себе Суслика! — требовал Волк.

— Сам бери, — отказывалась она. — Хомяка хочу!

— Хомяк — мой! Мой, мой! — капризничал Волк.

— А почему? — зло вытягивала она нос.

— Ну, он симпатичней, — уклончиво отвечал он.

— А может, толще? Может, вкуснее? Может, потому что он с орешками? Вон, за щеками набиты!

— Ничего подобного. Не из-за этого, — хитрил Волк. — Просто симпатичный.

— Слыхал? — гордо заметил Хома Суслику. — Я симпатичней тебя.

А Лиса и Волк всё делят.

— Бери Суслика, — настаивала Лиса. — Он больше. Длиннее и умнее на вид!

— Слыхал? — мгновенно заявил Хоме Суслик — Я умнее!

— Если б ты был умнее, ты бы здесь не лежал! — оскорбился Хома.

— А где бы я лежал?? — взорвался Суслик.

— Дома! Дома лежал бы! У себя, а не у Волка!

— А ты-то сам где?

— Где-где! В беде! — расшумелся Хома. — Из-за тебя, растяпы! Ты первый позарился на дармовые орешки!

— Я?!

Забыв обо всём, кинулись они друг на друга. Тут бы из них шерсть полетела, да внезапно очнулись они и поняли, что свободны.

Муравьи успели путы перегрызть.

Бросились Хома и Суслик прочь во всю прыть.

Волк и Лиса — за ними. Да без толку. Всё время сталкивались, продолжая на ходу выяснять, кто кому достанется и кому за кем гнаться.

— Ты где? — внезапно остановился Волк. Лиса вдруг исчезла. Была и нету!

— Словно улетела, — пробормотал он.

— Взлетела, а не улетела! — послышался откуда-то сверху раздражённый голос Лисы.

Они оказались как раз на том месте в орешнике, где были подготовлены удочки-ловушки для новой добычи. Лиса впопыхах и угодила лапами в петли. Теперь она висела на двух орешинах вниз головой и злобно смотрела на сообщника:

— Болван! Предупредить не мог!

— Сам чудом не попался, — оправдывался тот. И неожиданно просиял. — Ну, раз ты из игры вышла, хомяк — мой!

— Свой, — передразнила Лиса — Ищи-свищи.

— Да? — обеспокоился Волк. — Слышь, тебе там хорошо видно сверху? — И попросил: — Погляди, где он.

— Дома! В норе! — вскричала она.

— Тебе что, оттуда всё и под землёй видно? — удивился Волк.

— Снимай скорей! — задёргалась Лиса. — Охотничек.

— А чего, — гордо заявил Волк. — Суслика поймали, хомяка поймали, Лису пой…

Он умолк и почесал в затылке.

— Под ноги смотреть надо, — буркнул он.

— Снимай! Кому говорю! — заверещала Лиса.

— Что я, рыжий! Сама эти штуки придумала, сама и снимайся. Повиси там, поразмышляй, как правильно добычу делить. — И Волк побрёл восвояси. Обернулся. — Утром сниму. А ты думай, думай.

А беглецы и правда уже давно были дома. Забились вдвоём в нору Хомы, она ближе оказалась.

Тут и Муравей прибежал. Рассказал про всё.

— А я-то думал, почему мне так щекотно! — Хотел Хома расцеловать Муравья, да вовремя остановился: вдруг случайно его расплющит или того хуже — проглотит.

А Суслик великодушно сказал:

— Знаешь, Муравей, давай со мной дружить. Переходи в мою нору.

Не успел Хома возмутиться, как Муравей смущённо сказал:

— Нет уж, мы с Хомой.

И у него остался.

А осенью ушёл он вверх по ручью искать свой муравейник. Хома с Сусликом его до ручья проводили. На своих спинах Муравья несли. Попеременно, чтоб не очень устать.

Исчез Муравей в пожухлой траве.

Вытерли слёзы Хома и Суслик. Ничего, он обещал на следующий год наведаться. Снова на щепке приплыть. Но уже с шестом.

А не то ещё мимо пронесёт!

Пили как-то утром Хома и Суслик воду из ручья. И не замечали, что к берегу на той стороне, прямо напротив них, Лиса крадётся в густой траве. Ей, Лисе, ручей перепрыгнуть — запросто. Ну, если постараться.

Попили Хома и Суслик.

И даже умылись: по горстке воды в мордашки кинули и лапами растёрли.

— Денёк-то какой! — беспечно восхитился Хома.

— Ещё неизвестно какой, — пробурчал Суслик.

— Хороший, — сладко сощурился Хома.

— Да вон же тучка надвигается. Ещё промочит! Вон она! — показал Суслик на низкое облачко. И осёкся, застыв. Он вдруг увидел Лису, высунувшую голову из густой травы на том берегу.

— Это не тучка, это Лиса, — снисходительно возразил Хома, — а тучка вон где… — Вздрогнул и тоже замер.

Хрустнул под лапой Лисы сучок, вскрикнули оба дружка и кинулись прочь по берегу. Перемахнула Лиса через ручей и погналась за ними. Вот-вот настигнет!

К счастью, увидали вдруг беглецы какое-то брёвнышко, оно по ручью плыло. И разом, не сговариваясь, прыгнули на него. Очутились они на нём — хвост к хвосту, носом в разные стороны, — и поплыли по течению.

Ваша оценка
[Количество голосов: 0 Средняя оценка: 0]